ОЧЕРК СЕДЬМОЙ

БОРЬБА ЗА СТАТУС ВЫСШЕГО УЧЕБНОГО ЗАВЕДЕНИЯ

“Трудно встретить человека, столь равнодушного

ко всему окружающему, что он не желал бы

приобресть некоторых сведений из области механики.”

Александр Степанович Ершов

К концу пятидесятых годов стало несомненным несоответствие уровня образования, даваемого Ремесленным Учебным Заведением, его официальному статусу, а значит - и положению его выпускников. Воспитанники, проходившие восемь лет обучения по трёхуровневой системе подготовки, по-прежнему выпускались со званием учёных мастеров, то есть получали по нынешним меркам среднее техническое образование. Перечень предметов, преподававшихся в Заведении в 1860 году ( а поступали в него практически неграмотные дети ), показывает, что за восемь лет они проходили путь от неграмотности к знаниям и умениям, вполне достойным инженера. Вот список читавшихся курсов по классам:

- первый приуготовительный класс: чтение, письмо, арифметика;

- второй приуготовительный: история, русский язык, черчение, рисование, арифметика, физическая география;

- третий приуготовительный: закон божий, русский язык, география, алгебра, геометрия;

- первый мастерский: физика, начертательная геометрия, русский язык, география, алгебра, геометрия, стереометрия, тригонометрия;

- второй мастерский: физика, начертательная геометрия, механика ( кинематика машин, динамика и статика ), общая химия;

- третий мастерский: механика ( регуляторы ), гидростатика, гидродинамика, теория двигателей, аналитическая химия, механическая технология ( обработка прядильных веществ ), черчение, рисование;

- высшие классы: прикладная физика и промышленная статистика, практическая механика, химическая технология.

Оставалось и серьёзное практическое обучение: все поступающие направлялись в приуготовительную мастерскую, а затем изучали ремёсла: столярное, токарное, гравёрное, резное и кузнечное, участвуя не только в учебных работах, но и в реальной производственной деятельности. Только в 1860 году заведение выполнило триста двадцать четыре заказа, в том числе - турбины, насосы, паровые, зуборезные и другие сложные машины. В результате же специалист со знаниями по аналитической химии, механической технологии и промышленной статистике, прошедший подготовку в условиях, максимально приближенных к реальной промышленности, после выпуска получал права и социальное положение обычного ремесленника. В этой ситуации Комитет Ремесленного Учебного Заведения, лишь недавно добившийся организации высших классов и введения преподавания инженерных дисциплин, снова начинает борьбу за преобразование РУЗ.

Двенадцатого декабря тысяча восемьсот шестидесятого года Почётный Опекун Ахлёстышев направляет в Опекунский Совет записку с предложениями о коренной реформе Заведения: оно должно наконец получить наименование и права высшего технического, а его выпускники - звание инженеров.

“ Кончившие полный курс учения в настоящее время не разделяются на разряды, но по моему мнению они должны разделяться на два разряда, из которых первому, высшему, можно бы присвоить звание инженер-механика или технолога-химика, смотря по избранной ими специальности, а второму оставить прежнее звание учёного мастера...”

“ Вместе с сим я полагал бы более согласным с настоящей целью Ремесленного Учебного Заведения присвоить ему название Технической Школы Императорского Воспитательного Дома, а некоторые должности, по причине увеличившихся обязанностей, полагал бы справедливым повысить в классе, как это означено в прилагаемом штате, с весьма незначительными переменами в окладах жалования и столовых.”

Опекунский Совет записку одобряет и препровождает её в четвёртое отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, ведающее Заведением. Учебный комитет данного отделения в октябре-ноябре 1861 года проводит пять заседаний, посвящённых реформе РУЗ, на четырёх из которых присутствует директор Заведения, однако окончательное решение принимается именно на последнем заседании, четвёртого ноября, и решение это предусматривает гораздо более глубокую реформу, чем предполагал Опекунский Совет:

“...комитет полагает существенно полезным устроить отдельные учебные заведения следующих трёх степеней: первое, начальные школы в тех селениях, где есть значительное число питомцев Воспитательного Дома; второе, реальную гимназию в Москве в здании Ремесленного Учебного Заведения и третье, высшее техническое училище - там же.

Для исполнения сих предположений, требующих значительного денежного расхода, учебный комитете предполагает раздачу воспитанников на содержание в частные руки и отдачу мастерских в арендное содержание, а в следствие этого и совершенное изменение штата, предложенного Московским Опекунским Советом.”

Возможно, данные меры действительно помогли бы избежать неких дополнительных расходов и устроить законченную вертикаль технического образования на базе Воспитательного Дома, однако с точки зрения Ремесленного Учебного Заведения подобная реформа означала бы полную ломку сложившейся за многие годы системы обучения, причём - с уничтожением основополагающих её принципов. Застигнутый принятым решением уже в Москве, директор РУЗ посылает в Комитет своё особое мнение, а в Опекунский Совет - подробные разъяснения. В итоге реформа не удалась, однако никто не мог предположить, что следующая реальная попытка её провести состоится только через семь лет. Возможно, немалую роль в этом сыграло то, что у руля заведения уже не стоял А.А. Розенкампф.

Новый директор Заведения, Александр Степанович Ершов, был человеком весьма примечательным. Сам о себе в дневниковых записях он отзывался так:

“Несколько раз замечал я, что не имею ни малейшей быстроты сметки и никаких других скорых способностей.”

“...я учился долго и без толку, собрал несколько сведений самых поверхностных и ни к чему не годных и подпал наконец под 10-летнюю зависимость.”

“Впрочем, бог милосерден ко мне грешному: у меня есть дядя, который при случае может помочь мне.”

По различным причинам недолгой деятельности А.С. Ершова на посту директора МРУЗ принято ставить в заслугу абсолютно всё полезное, сделанное его предшественниками и большинство достижений его последователей. Это тем более несправедливо, поскольку собственные заслуги Александра Степановича весьма велики и совершенно не нуждаются в приписывании чужих. Именно ему Заведение обязано не просто расширением теоретического обучения, но и поднятием его на качественно новый, университетский уровень. Ибо, с начала шестидесятых годов, все теоретические предметы в РУЗ могли преподавать исключительно лица с учёной степенью не менее магистра, а программы курсов должны были как минимум соответствовать аналогичным университетским.

Нас не должна обманывать самокритичность дневниковых записей ( сама способность критически себя оценивать - достойное и не слишком часто встречающееся человеческое качество ), однако некоторая доля правды в них присутствует. Профессор Н.А. Любимов даёт более объективную оценку личности Александра Степановича: : “Двумя скромными, но великими качествами отличалась деятельность А.С.: истинной добросовестностью и истинным доброжелательством. При трудно достававшихся решениях в нём не ослабевало желание действовать честно, направляя усилия к доброму концу. Природа щедро наделили А.С. способностями ума и качествами сердца, но отказала ему в тех свойствах, которыми приобретается быстрый успех. Всё в жизни, от отвлечённых знаний до практических решений, давалось ему с величайшим трудом.”

По общему мнению современников А.С. Ершов гораздо лучше писал, чем говорил и тем более - действовал. Его работа “О высшем техническом образовании в западной Европе” содержит глубокий анализ существующих образовательных систем и главным выводом имеет необходимость развития технического образования в России:

“Недостаточно указывать государству, что ему нужно сделать для развития своих производительных сил; недостаточно предлагать различные финансовые средства для получения капиталов: нужны ещё люди; а потому в числе непременных условий развития народного благосостояния помещается многими политэкономами специальное техническое образование.”

Однако, выдающимся администратором ( качество, необходимое для руководителя - реформатора ) Александр Степанович, безусловно, не был. Даже переписка директора с Опекунским Советом, бывшая весьма оживлённой при А.А. Розенкампфе, на время директорства А.С. Ершова практически прекратилась и возобновилась только после его смерти. Заведение уже не столь активно выполняет заказы промышленников, гораздо реже и менее настойчиво, чем раньше, требует себе денег и нового оборудования. Переработка проектов устава и штата, необходимая для новой попытки провести реформу, также затягивается на годы.

Начав борьбу за новый статус заведения и внеся выдающийся вклад в формирование его уникальной образовательной системы, А.С. Ершов совсем немного не дожил до успешного завершения главного дела своей жизни. Двадцать четвёртого декабря 1866 года опекунский Совет рассмотрел и утвердил предложенные устав и штат с изменениями, а двадцать первого февраля 1867 Александр Степанович скоропостижно скончался.

Уже при новом директоре проект вновь перерабатывается и передаётся в Опекунский Совет. Наконец, первого июня 1868 года устав заведения, отныне именуемого Императорским Московским Техническим Училищем, был высочайше утверждён. С этого дня начинается новая история Заведения, фактически признанного школой, выпускающей инженеров, то есть людей, которым в ближайшие пятьдесят лет будет отводиться большая и почётная роль в жизни страны.

Трудно сказать, как сложилась бы судьба Технической Школы Императорского Московского Воспитательного Дома, если бы её устроили согласно решению Комитета четвёртого отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. История редко даёт возможность сравнивать альтернативные варианты. Однако представляется, что в этом случае мы получили бы достаточно рядовое Заведение, которое не стало бы одной из оригинальнейших и знаменитых на весь мир высших инженерных школ.

[ ПРЕДЫДУЩИЙ ] [ ОЧЕРКИ ] [ ГЛАВНАЯ ] [ СЛЕДУЮЩИЙ ]