ОЧЕРК ТРЕТИЙ

МАРИЯ ФЕОДОРОВНА

“...давать милостыню здоровому человеку,

бегущему от труда, не только бесполезно,

но даже и предосудительно.”

Мария Феодоровна

Со сменой царствования наступает и новая эпоха в жизни учреждений милосердия. Второго мая 1797 года Император Павел поручает управление Воспитательными Домами ( а их было к тому времени уже два: в Москве и Санкт-Петербурге ) свое супруге, Марии Феодоровне. Личность Императрицы уже современники оценивали весьма неоднозначно: если жизнеописания официальные образ рисуют более, чем ангельский, то мемуаристы частные среди основных свойств характера героини отмечают властолюбие и высокомерие. Разумеется, и те и другие не могут быть вполне правы.

Одно известно совершенно точно. Прожив в России более пятидесяти лет, увидев на престоле последовательно свекровь, мужа и двух сыновей, основательница наша так и не выучила ни слова по-русски, что само по себе было не просто. Тем не менее, в истории России она сыграла, возможно, наибольшую положительную роль среди всех, не царствовавших самостоятельно, жён и матерей Императоров.

Вступив в управление Московским и Петербургским Воспитательными Домами, Мария Феодоровна оставила после себя огромную систему заведений, которая до самого 1917 года справедливо будет именоваться “ведомство учреждений императрицы Марии.” Ею основаны: Мариинский институт для сирот и детей разночинцев ( 1797 ), институты повивального искусства ( 1797 и 1801 ), Училище ордена Святой Екатерины для дочерей бедных дворян и чиновников( 1798 ), мануфактура в селе Александрове ( 1799 ), Коммерческое Училище в Санкт-Петербурге ( 1800 ), Воспитательный Дом в Гатчине ( 1803 ), больницы для бедных и вдовьи дома в обеих столицах ( 1803 ), Мещанское Училище для девиц, названное потом Александровским ( 1805 ), опытное училище для глухонемых в Павловске ( 1806 ), земледельческая колония для питомцев Воспитательных Домов ( 1822 )... Не забудем, наконец, и про Московское Ремесленное Учебное Заведение, одно из последних и самое знаменитое впоследствии “детище” Императрицы, которое начнёт работу уже после её смерти.

Не только основанием новых заведений с успехом занималась Мария Феодоровна. Дела Воспитательных Домов в последние годы управления весьма уже немолодого Ивана Ивановича Бецкого, а тем более - после его смерти, шли далеко не блестяще. Не обходилось там и без некоторых злоупотреблений, особенно - в сфере денежной. Учредив уже через двадцать дней после препоручения ей Воспитательных Домов особливую комиссию для рассмотрения насущных дел и реорганизовав через полгода Опекунские Советы, Императрица твёрдо и по большей части успешно заставляет подчинённых своих реформировать всю систему учреждений милосердия.

Одной из важнейших задач была борьба со смертностью питомцев, превышавшей в прежние годы все мыслимые и немыслимые пределы. Полностью решить эту проблему не удалось, однако смертность снизилась ( в последний год жизни Марии Феодоровны из 24734 имевшихся в наличии воспитанников умерли 3500 ).

Значительно улучшилось и материальное положение Воспитательного Дома и подведомственных ему учреждений, по большей части - благодаря деятельности сохранной и ссудной казны. Оборот только московской сохранной казны к 1829 году составил 359238116 рублей, 44 1/4 копейки, сумму по тем временам огромную, даже - трудно представимую. Из них собственно Воспитательному Дому принадлежало 32938992 рубля 13 копеек; разным заведениям его - 5368597 рублей, 53 1/4 копейки.

Изменилась также вся система обучения и воспитания питомцев, как по содержанию, так и по задачам оных. При этом от специального образования всё более переходили на общее, которое при этом значительно улучшилось. В тысяча восемьсот седьмом году для мальчиков были учреждены классы латинские, а ещё через два года для девочек - французские. После незначительных преобразований и те и другие по программам и сроку обучения стали вполне аналогичны классическим гимназиям: “Науки, преподаваемые в Воспитательном Доме сверх закона Божиего состоят в математике, географии, истории, естественной истории и физике, с энциклопедическим прохождением и других познаний, необходимых в светском быту.” Воспитанникам преподавали языки: русский, немецкий, французский и латинский, а также рисование, музыку, пение и танцы. Питомец, прошедший все классы, имел право поступать в Университет ( тридцать три воспитанника там обучались в 1829 году ) или занимать должности наравне с выпускниками гимназий.

В то же время, к обучению мастерствам императрица относилась гораздо менее доброжелательно, особенно - к ремёслам, связанным с промышленностью. Ни о каком сословии вольных граждан, призванных служить отечеству на ниве технической, речи уже не шло, обучение практическое теперь направлено было на воспитание слуг. Так, девочек готовили в повивальные бабки, учительницы музыки и кандидатки, то есть - гувернантки. Воспитание же мальчиков Марии Феодоровне явно было не приятно. Собственно, благодаря этому ремесленное училище ( именно под таким названием оно фигурирует в отчётах по Воспитательному Дому начала девятнадцатого века ) в конце концов было из стен Заведения выселено.

В 1812 году, во время наполеоновского нашествия, Воспитательный Дом не стали полностью эвакуировать, и малолетние питомцы числом триста пятьдесят вместе с главным надзирателем, действительным статским советником Иваном Акинфиевичем Тутолминым, остались в Москве. Эта страница истории Дома - одна из самых удивительных. Благодаря умелой организации здание удалось спасти от пожара ( а всё вокруг выгорело ). Закрывший наглухо двери Воспитательный Дом оставался одним из немногих уцелевших больших сооружений в Москве и, несмотря на тесноту, начал принимать в своих стенах беженцев и погорельцев:

“Здания Воспитательного Дома оставались единственным убежищем для всех, не успевших выбраться из Москвы и теперь лишённых всякого способа существования. Ежедневно прибегали под кров его лица разных званий и состояний, ежедневно приводили туда детей осиротевших или разрозненных со своими родителями во время общего смятения и пожара...”

Действия управляющего вызвали глубокое уважение со стороны Наполеона, который принял Заведение под собственное своё покровительство и просил Тутолмина разместить в Доме часть раненых солдат своей армии, которых некому и негде было лечить ( восемь тысяч человек ). Раненых Иван Акинфиевич впустил, да так они после ухода неприятельской армии по большей части там и остались. Отступая из Москвы, Наполеон приказал взорвать стены Кремля, а также зажечь кремлёвский дворец, казармы и все общественные здания, кроме Воспитательного Дома, который в результате практически от оккупации не пострадал.

После окончания войны управляющий Воспитательным Домом справедливо причислялся к героям её, и даже надгробный памятник И.А. Тутолмина несёт на себе похвальные надписи, повествующие о французской осаде: “Сей памятник воздвигнули ему супруга, его благодарные подчинённые и те из посторонних лиц, которые в 1812 году пользовались его попечением и спасены от гладной и насильственной смерти.

Во время неприятельского вторжения 1812 года, среди пожаров, грабежей и убийств, сохранил он человеколюбивое заведение воспитательный дом с питомцами и служащими; при оном давал в нём пристанище несчастным жителям столицы и с ними разделял последнюю свою пищу.”

После же Войны Отечественной дела в учреждениях Императрицы пошли своим чередом, новых Заведений она долгое время не устраивала, о благе существующих неусыпно заботилась. Правда - более петербургских да гатчинских, Москву посещала не часто. А поскольку младенцев приносилось всё больше и больше, совсем стал тесен Московский Воспитательный Дом, невозможно было уже в нём обучать большее число девиц. Назревали реформы, и случились они в посещение Императрицей Москвы осенью 1826 года.

[ ПРЕДЫДУЩИЙ ] [ ОЧЕРКИ ] [ ГЛАВНАЯ ] [ СЛЕДУЮЩИЙ ]