ОЧЕРК ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ

БЕЗВРЕМЕНЬЕ

“Повышая свою революционную бдительность, мы

поможем нашей славной разведке, возглавляемой

верным ленинцем-сталинским наркомом Николаем Ивановичем Ежовым, до конца очистить наши высшие учебные заведения, как и всю нашу страну, от остатков троцкистско-бухаринской и прочей контрреволюционной мрази.”

Из письма участников первого Всесоюзного

совещания работников высшей школы СССР

товарищу Сталину.

Это было особое время, о котором до сих пор ведётся много споров, в основном - споров политических. И оценки его, - от абсолютно положительных до абсолютно отрицательных, даются почти исключительно по политическим соображениям. Понять, что же действительно происходило в 1937-40 годах в стране победившего социализма, могут помочь не только архивные документы, доступ к которым не прост, но и вполне открытые публикации тех лет.

В отличие от середины двадцатых и даже начала тридцатых годов, когда в прессе велись дискуссии, журнальные и газетные статьи этого времени практически полностью состоят из славословий в адрес одних и проклятий в адрес других, впрочем, первые нередко вскоре становились вторыми. Прочтение подобных статей оставляет отчётливое впечатление ужаса, ужаса писавших, которые соревновались между собой в обличительных и хвалебных выражениях, находясь в постоянном страхе попасть из проклинающих в проклинаемые. Невозможно после этого поверить, что человек, хотя бы умевший читать, мог не замечать происходившего в стране. Другое дело - как к этому относиться. Кто-то искренне верил в страшные преступления вчерашних вождей, соседей и родственников, кто-то не верил, но боялся в этом признаться, понимая, что разделит их судьбу, а кто-то и сознательно писал заведомо лживые доносы, преследуя свои, корыстные цели.

Происходившие в стране процессы не могли не затронуть высшую школу в целом и МММИ в частности. Сначала было объявлено вредительским всё руководство высшими учебными заведениями страны, а вскоре дошла очередь и до директоров втузов. Тринадцатого января 1938 года институтская газета “Ударник” публикует статью “Очиститься от вражеского охвостья.” Вот фрагменты из неё: “ 28 и 29 декабря 1937 года на партийном собрании института обсуждались решения районного комитета партии о состоянии партийного и хозяйственного руководства в институте.

Собрание резко и прямо критиковало деятельность парткома института, не сумевшего вовремя разоблачить врага народа, пробравшегося к руководству институтом.

Восемь месяцев потребовалось для того, чтобы партком исключил врага из партии, да и то с такой формулировкой, которая ещё раз подтвердила гнилой либерализм парткома.”

Слова “враг народа” предрешали дальнейший путь человека. Судьбу “социалистического” директора А.А. Цибарта в то же время разделили “профессорский” ректор А.Н. Долгов и “пролетарский” директор Н.П. Горбунов.

Назначенный в марте 1938 года директором Института Василий Петрович Никитин в начале года следующего переходит на работу в Академию Наук. После этого в течение почти девяти месяцев институтом фактически руководит исполняющий обязанности заместителя директора Сергей Сергеевич Протасов, молодой инженер выпуска 1931 года, не имеющий учёной степени. Работавшая в это время в институте комиссия по обследованию МММИ пишет письма в ГУУЗ ( они сохранились в архиве ), в которых говорится о совершенно ненормальном положении с руководством, в результате чего практически невозможна правильная работа администрации, и настоятельно просит дать институту директора. Очевидно, желающих занять эту должность в самом заведении не находилось.

Наконец, шестнадцатого августа 1939 директором МММИ назначается Алексей Терентьевич Дыков, за год до этого окончивший Ленинградскую Промышленную Академию. Казалось бы, проблема решена. Тем не менее уже в июле 1940 года у института новый директор, Николай Григорьевич Бруевич, а войну в этой должности встречает...С.С. Протасов. Таким образом, с 1938 по 1941 годы в МММИ сменилось пять директоров.

Изменялись и главные приоритеты в подготовке специалистов. Если по постановлению ЦИК 1932 года основное внимание должно было уделяться предметам научным и техническим, а количество часов, отводившихся в МММИ на преподавание Марксизма-Ленинизма с 1932 по 1936 годы неуклонно...сокращалось (“Преподавание социально-экономических дисциплин различными изощрёнными способами изгонялось из учебных планов обнаглевшими врагами народа.”, - будет написано об этом ), то теперь в брошюре “В помощь студентам первого курса” главное внимание обращается на то, что “Каждый студент в совершенстве должен знать краткий курс истории ВКП(б)”, а начинается эта брошюра со слов Сталина : “...есть одна отрасль науки, знание которой должно быть обязательным для большевиков всех отраслей науки, - это марксистско-ленинская наука об обществе, о законах развития общества, о законах развития пролетарской революции, о законах развития социалистического строительства, о победе коммунизма.”

Только на основы марксизма-ленинизма теперь отводится 220 часов, 150 часов - на изучение отдельных произведений классиков, а есть ещё курсы истории ВКП(б), диамата, политэкономии...

И вновь, в очередной раз, должна происходить перестройка всего заведения в связи с новыми его задачами. В 1938 году МММИ из ведомства Народного Комиссариата по тяжёлой промышленности был передан в Наркомат вооружений. В соответствии с новым предназначением изменяется и структура института: в 1938 году он имеет факультеты механико-технологический, тепловых и гидравлических машин, точной механики и оптики, артиллерийский, боеприпасов, бронетанковых машин. И, не смотря на то, что позже все втузы вновь станут подчиняться образовательным министерствам, оборонная направленность подготовки специалистов и научных исследований останется наиважнейшей для заведения на долгие годы.

“Закручивание гаек”, проводившееся в масштабах все страны, отражается и на высшем образовании. После долгих лет контроля со стороны общественных организаций необходимым признаётся единоначалие в руководстве учебными заведениями и борьба за дисциплину. Согласно новым правилам вводится строгая курсовая система с единым для всех набором и порядком прохождения предметов, обязательное посещение всех учебных занятий с жёсткими санкциями за прогулы. Последнее вызвано резким падением учебной дисциплины: “В КрМММИ, например, с 1 по 23 сентября т.г. прогулы составляли 6515 часов.” В декабре 1939 года для МММИ утверждены 100 стипендий имени Сталина по 500 рублей каждая.

В то же время, несмотря на принадлежность к военному ведомству, у МММИ возникают проблемы с армией, что видно из письма руководства института, написанного в Всесоюзный Комитет по Высшей Школе одиннадцатого октября 1939:

“Из числа студентов первого курса института призываются в РККА более 600 человек.

По дополнительному приёму поступило всего 199 заявлений. Таким образом не будет укомплектовано не менее 400 мест, так как из числа подавших заявления безусловно будет отсев по академической неподготовленности.”

Проблему удалось решить, однако их оставалось ещё много, что, в сочетании с постоянно меняющимся руководством, в атмосфере напряжённого страха конца тридцатых годов, создавало обстановку неуверенности в завтрашнем дне. Тем не менее, как и в другие тяжёлые периоды истории, инженеры, много раз проклинавшиеся и обвинявшиеся во всех возможных и невозможных преступлениях, делали всё, от них зависевшее, для развития отечественной промышленности и технического образования.

Начавшаяся вскоре война в очередной раз это подтвердила.

[ ПРЕДЫДУЩИЙ ] [ ОЧЕРКИ ] [ ГЛАВНАЯ ] [ СЛЕДУЮЩИЙ ]