ОЧЕРК ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА

“ Дела стало больше, а работников меньше, и только работою на общем деле, правдивостью и честностью мы можем рассчитывать рано или поздно залечить кровоточащие раны, оставшиеся после всех этих расстрелянных ни в чём не повинных мучеников....”

Нет большего горя для народов, чем войны гражданские, люди в которых гибнут не ради защиты Отечества от неприятеля, а в угоду политикам властолюбивым. В этих войнах нет и не может быть правых, как не бывает в них человечности и милосердия. Ни одного врага в своей истории не истребляли русские с таким ожесточением, как друг друга восемьдесят лет назад. И никак не понимаем мы, что все участники той войны, и “красные” и “белые”, - жертвы чудовищной трагедии, которую страна не может пережить до сих пор, проклиная одних и превознося других в угоду сиюминутным политическим соображениям. И нет у нас мемориала всем жертвам той эпохи, подобного Долине Павших в Испании.

Кровавый хаос, царивший в стране в течение нескольких лет, не позволил остаться в стороне никому. Большинство воспоминаний и исторических исследований, посвящённых Гражданской Войне, написаны с точки зрения одной из противоборствующих сторон и потому не могут нести в себе объективную оценку всех событий и личностей. Мы имеем возможность взглянуть на ту эпоху глазами свидетелей, которые никогда не ставили политику выше профессиональной деятельности, а служение правительствам - выше совести. Глазами русских инженеров.

События, происходившие во время Гражданской Войны в стенах Московского Высшего Технического Училища, мало известны современному читателю. Обычно рассказ об этом периоде сводится к немногословной констатации:

“С первых дней Советской Власти Коммунистическая Партия и Советское правительство оказывают МВТУ всемерную помощь, как организации, представляющей большую культурную ценность.”

Эта версия станет основополагающей с начала пятидесятых, ранее же неоднократно повторялся тезис об активной контрреволюционной борьбе коллектива МВТУ в первые годы Советской Власти. И то, и другое - не вполне верно. В конце 1917 года у новой власти было множество гораздо более неотложных забот, чем техническое образование, поэтому завоевание высшей школы началось не сразу. Сама же школа и вовсе не стремилась вмешиваться в политику, пытаясь в любых условиях выполнять своё основное предназначение - воспитание инженеров.

К началу 1918 жизнь в стране ещё не изменилась существенно. Не стоит забывать, что и в предыдущие полтора года она не отличалась стабильностью, и потому смены правительств и перебои со снабжением продовольствием были жителям Москвы не удивительны. Не редки были и всяческие административные мероприятия сменявшихся властей. А потому, когда новое правительство приняло решение о тотальном государственном контроле над всей жизнью страны, учёный совет Московского Высшего Технического Училища отреагировал на него как обычно: обсудил и вынес резолюцию:

“ Ректор Василий Игнатьевич Гриневецкий предложил обсудить опрос о том, как отнёсся бы совет к назначению какого-либо “комиссара” над Училищем извне. При обсуждении вопроса все члены Совета высказались, что автономия высшей школы должна оберегаться всеми доступными ей способами. Постановили: принципиально не допуская вмешательства в жизнь автономной школы, выразить решительный протест против назначения комиссара, если бы таковое назначение состоялось.”

Из резолюции этой видно, что никакого комиссара в Училище пока что не назначали, а потому решение принималось достаточно абстрактное. Однако, после разгона Учредительного Собрания и расстрела московской демонстрации в его поддержку стало ясно, что власти не шутят. Пятнадцатого января, на очередном заседании учебной коллегии, вопрос о деятельности МВТУ в новых условиях обсуждается уже внимательнее:

“ Ректор Училища предложил Совету обсудить вопрос о тех мерах, которые должны быть приняты для ограждения высшей школ от грозящего ей вмешательства извне.

Члены Совета подвергли вопрос подробному и всестороннему обсуждению, причём высказались прежде всего в том смысле, что Высшая школа должна рассматривать этот вопрос вне каких-либо политических соображений, но, как автономное учреждение, коему вверены принадлежащие народу культурные и научные ценности. Высшая школа не может допустить никакого вмешательства в её жизнь чуждых этой школе элементов.

Сообразно с сим, Школе диктуется не наступательная, а лишь оборонительная тактика, но сдача позиций автономной школы ни при каких условиях недопустима.”

Очень важно запомнить это постановление, которое станет руководством к действию для учебной коллегии Училища на целых пять лет, за время которых страна изменится до неузнаваемости. Тем не менее, все мероприятия будут направлены на сохранение именно этого курса: оберегать культурные и научные ценности, не взирая на политические события, и стараться отстаивать автономию высшей школы, не пытаясь вмешиваться в политику.

Занятое более важными делами правительство, не имея возможности немедленно реформировать высшую школу, решает её закрыть до лучших времён за ненадобностью и бесполезностью, однако - неудачно: “ В половине марта текущего года над Училищем висело постановление Московского Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов об окончании учебных занятий в Училище к 15.03. Обсуждение этого вопроса велось всеми факультетами Училища, его Советом, а также и студенческими сходками. Вынесено было единогласное постановление: продолжать учебные занятия до конца учебного года, до последней возможности.”

Учебные занятия продолжались, в то время как найти работу будущим выпускникам практически было невозможно во всех областях России, подчинявшихся в то время самым разнообразным правительствам. Вот пример из города Екатеринодара: “На вакантную должность помощника инженера городских предприятий поступило 43 предложения. Среди подавших имеются бывшие начальники железных дорог, управляющие крупнейшими заводами России и проч.” В других областях положение было не лучшим.

Но не только безработица и продолжающаяся разруха в промышленности представляли угрозу существованию инженеров. Одним из проявлений начавшейся политики красного террора была система взятия заложников из числа “буржуазных элементов” с их последующим расстрелом при наступлении каких-либо событий, неприятных для советской власти. При этом заложниками становились не по причине каких-либо враждебных действий, а исключительно - по социальному статусу до революции. То есть даже по самым жестоким законам революционного времени у этих людей не было никакой вины, кроме наличия образования.

Летом 1918 “Вестник Политехнического Общества” публикует большую подборку материалов, посвящённую трагической гибели Александра Ивановича Фёдорова, инженер-механика выпуска 1882 года, расстрелянного в качестве заложника в Екатеринбурге двадцать девятого июня. В дальнейшем подобные, но уже всё более и более краткие сообщения появляются в каждом номере “Вестника”:

Горелов Иван Петрович, инженер-механик выпуска 1913 года,

расстрелян в Ярославле как заложник.

Лопатин Владимир Семёнович, инженер-механик выпуска 1906 года, расстрелян в Ярославле как заложник.

В Тамбове расстрелян инженер А.К. Мыльников.

Загублена жизнь инженера Н.И. Иванова.

Иванов Сергей Сергеевич. Инженер-механик выпуска 1907 года,

расстрелян на хуторе своего тестя под Воронежем....

Велик скорбный лист людей, убитых без всякой вины, только потому, что бились между собой за власть политические силы, ни к одной из которых они не принадлежали.

Но даже в такое время находятся люди, продолжающие заботиться о будущем России, которой должны были понадобиться молодые образованные техники. Вызывало беспокойство в том числе и возможное ухудшение качества образования в сложившейся ситуации. Инженер А.С. Мартынов, продолжавший работать на одном из промышленных предприятий, пишет в Политехническое Общество: “Чем дольше работаешь и больше наблюдаешь своих младших коллег, тем больше приближаешься к выводу, что наша высшая техническая школа в различных её вариациях перестаёт быть таковою и обращается в какой-то департамент по снабжению юношества дипломами, отчего страдает и наша промышленность и другие жизненные начала государства.”

В действительности существенного ухудшения качества образования сразу не произошло. Так, летом 1918 года, защитив дипломный проект под очень простым наименованием: “аэроплан”, получает звание инженер-механика студент Андрей Туполев, будущая судьба которого позволяет считать уровень выпускника того времени весьма высоким. Более того, Учебная коллегия не только продолжает выдачу дипломов на звание инженер-механика и инженер- технолога; продолжалась работа по реорганизации Училища в школу политехнического типа, начатая ещё до первой мировой войны. В 1918 году в МВТУ были организованы два новых факультета: электротехнический ( декан - К.А. Круг ) и инженерно-строительный ( декан - П.А. Велихов ).

Тем временем власть начинает обращать более пристальное внимание на высшее образование. Логика действий партии большевиков в этой области не отличалась от обычной: “разрушим до основанья, а затем...” Так, когда в январе 1918 в Москве вместо упразднённого управления учебного округа был открыт комиссариат народного просвещения, то “из служащих управления округа остались на своих местах только швейцары.” Вскоре начнётся и разрушение основ:

“ Август 1918 года, когда вышел первый декрет о свободе поступления в высшие школы для всех желающих без всяких экзаменов и дипломов, начал новую историю высшей школы.

Следовавшие за тем декреты об отмене дипломов, званий, уравнении преподавателей высшей школы, уничтожении всяких экзаменов, о праве участия студенчества в органах управления высшей школы и т.д. удар за ударом рушили строй старой школы.”

Обращает на себя внимание цель мероприятий Советской власти: именно разрушение старой школы. Сами методы достижения этой цели кажутся совершенно неправдоподобными современному читателю. Казалось бы, какая может быть высшая школа без дипломов, экзаменов и учёных степеней? Тем не менее, упомянутые декреты действительно существуют. Вот некоторые из них:

“Декрет о правилах приёма в высшие учебные заведения РСФСР.

  1. Каждое лицо, независимо от гражданства и пола, достигшее шестнадцати лет, может вступить в число слушателей любого высшего учебного заведения, без представления диплома, аттестата или свидетельства об окончании средней или какой-либо школы.
  2. Воспрещается требовать от поступающих каких бы то ни было удостоверений, кроме удостоверения их личности и возраста.
  3. Все учебные заведения Республики на основании декрета о совместном обучении от 27 мая 1918 года открыты для всех, без различия пола. За нарушение указанного декрета все ответственные лица подлежат суду революционного трибунала.
  4. Произведённый же на основании аттестатов или же конкурсных экзаменов приём в число студентов первого курса на предстоящий 1918/19 год объявляется недействительным. Новые условия приёма, применительно к требованиям ныне находящегося на рассмотрении общего Положения о высших учебных заведениях Республики, имеют быть опубликованными не позже 1-го сентября с.г.
  5. Взимание платы за учение в высших учебных заведениях РСФСР отменяется. Внесённая уже за первое полугодие 1918/19 учебного года плата подлежит возвращению.”

Подписи под декретом: Ленин, Покровский, Бонч-Бруевич, Горбунов.

“Декрет Совета Народных Комиссаров о некоторых изменениях в составе и устройстве государственных учёных и высших учебных заведений РСФСР.

Впредь до создания нового положения о российских университетах Совет Народных Комиссаров постановляет:

  1. Учёные степени доктора, магистра, а также звания адъюнкт и все связанные с этими степенями права и преимущества отменяются. Право на занятие профессорской кафедры по всероссийскому конкурсу предоставляется всем лицам, известным своими учёными трудами или иными работами по своей специальности, либо своей педагогической деятельностью. Разделение преподавательского состава высших учебных заведений на профессоров заслуженных, ординарных, экстраординарных, адъюнкт-профессоров и доцентов отменяется. Все лица, самостоятельно ведущие преподавание в высших учебных заведениях, носят единое звание профессора...
  2. Те профессора и преподавателя высших учебных заведений, существовавших до 25 октября 1917 года, которые к 1-му октября 1918 года закончат в общей сложности 10 лет своей преподавательской деятельности в том высшем учебном заведении, где состоят в звании профессора или преподавателя, или коим к упомянутому сроку исполнится 15 лет учёно-учебной службы вообще, как штатной, так и внештатной в высших учебных заведениях, выбывают из состава профессоров соответствующих высших учебных заведений с 1 января 1919 года и могут быть вновь избраны на освобождённую ими кафедру лишь по всероссийскому конкурсу.”

За недостатком места невозможно процитировать все декреты. Интересующиеся могут найти их в периодической печати. Большинство нововведений кажутся как минимум странными. Однако, не стоит забывать, что партия большевиков шла к власти в том числе под лозунгами свободы, равенства и братства. Безусловно, наличие учёных степеней у одних граждан и отсутствие таковых у других является неравенством. А поскольку присудить всем все возможные учёные степени технически не просто - их следовало ликвидировать, что и было сделано. Вообще говоря, многие, в том числе и самые неправдоподобные на современный взгляд мероприятия эпохи введения в России коммунизма, могут быть очень хорошо объяснены стремлением действительно претворить в жизнь теоретические постулаты классиков. По большей части от этих романтических устремлений в ближайшие же годы пришлось отказаться.

Одним из первых последствий введения в силу новых декретов был огромный наплыв желающих поступить в МВТУ без экзаменов. Сам приём 1918 года в связи с вмешательством властей удалось начать только в середине осени. При этом в Училище были поданы 3062 заявления о приёме без экзаменов, что намного превышало всякие разумные возможности. Однако, согласно декрету, МВТУ обязано было всех принять и обучать. Учебная коллегия всё же решила провести испытания по физике и математике, после чего желающих стало гораздо меньше - 1599, из которых явились 1063. Очевидно, среди первоначально подавших заявления было немало вовсе неграмотных. Выдержали испытания 592 человека, после чего Народный Комиссариат по Просвещению опубликовал новое постановление, согласно которому все результаты испытаний отменялись, а срок подачи заявлений был продлён до первого января.

Первые месяцы Гражданской Войны были и временем, когда каждый гражданин России определял своё отношение к происходившим в стране событиям и решал, что он может сделать для себя и для Отечества. Летом 1918, после выхода в свет книги “Послевоенные перспективы русской промышленности”, уезжает “за границу” ректор МВТУ, Василий Игнатьевич Гриневецкий. Он уже никогда не вернётся в Москву и не увидит более Училища, с которым связаны были лучшие годы его жизни. Получив от В.И. Гриневецкого заявление об отказе от исполнения ректорских обязанностей, Учебная Коллегия избирает на эту должность профессора Василия Афанасьевича Ушкова. И всё-таки практически все профессора и преподаватели МВТУ оставались на своих местах и продолжали работу, не взирая на всё более ухудшающиеся условия жизни в Москве. В очередной раз приходилось как-то приспосабливаться к происходящим событиям, что тяжело давалось как студентам, так и преподавателям:

“Более или менее регулярные учебные занятия можно было начать в Училище только после праздника революции. Расписание занятий пришлось необычно перестроить, сообразуясь с пожеланиями студентов, работающих в течение первой половины дня на заработках. Чтение лекций было установлено от 5 до 8 часов вечера, а практические занятия в лабораториях проектирования, черчения, рисования и упражнения - с двух часов дня до позднего вечера.

Желательного результата не принесла с собой эта перестройка расписания. Посещаемость занятий от этого мало повысилась, а неудобств возникло много.”

Наступивший год тысяча девятьсот девятнадцатый приносит ещё большее ухудшение как обстановки в стране, так и положения в Московском Высшем Техническом Училище:

“Учебные занятия в ТУ идут после нового года ещё более вялым темпом, чем до рождественских каникул. Тут сгруппировались все неблагоприятные обстоятельства: необходимость заниматься в неотапливаемых помещениях Училища, приостановка трамвая, массовая мобилизация студентов для работы в армии и в тыловых учреждениях, недостаток в одежде, обуви, питании как у студентов Училища, так равно и у преподавателей и т.д.”

Мы можем только бесконечно преклоняться перед теми людьми, которые в тёмной и голодной Москве начала 1919 года приходили пешком, иногда - издалека, в холодные помещения МВТУ, с тем, чтобы проводить учебные занятия для немногих оставшихся студентов. Всем, жалующимся на трудности нынешние, не лишне было бы представить себя в то время. Время, когда профессор физики Владимир Сергеевич Щегляев, портрет которого висит среди основателей научных школ МВТУ, и который в своё время немало пожертвовал на построение зданий Училища, умер в столице России, “окружённый крайней степенью материальной нужды, бедности и горя”, фактически - от голода.

Новое испытание приходится переживать преподавательской коллегии Училища весной 1919. Согласно декрету увольнялись от должности все профессора и преподаватели, проработавшие более десяти лет. Таковых оказалось: на механическом факультете- 40, на химическом - 27, на электротехническом - 9, на инженерно-строительном - 7. То есть “выбыли” практически все преподаватели во главе с ректором, проректорами, деканами и виднейшими учёными, включая Н.Е. Жуковского. На освободившиеся места объявлялся всероссийский конкурс, причём подать заявку на участие в нём мог любой гражданин страны, независимо от образования.

Не подчиниться требованию властей было невозможно. Третьего марта Учебная коллегия избирает ректором МВТУ Александра Николаевича Долгова и объявляет конкурс на замещение должностей. В конце апреля подводятся итоги этого конкурса: все “выбывшие” вновь рекомендованы на свои должности, ни одного заявления извне не поступило. Пятого мая ректором вновь избирают Василия Афанасьевича Ушкова, проректорами - А.Н. Долгова и И.А. Калинникова, который станет следующим и последним выборным ректором МВТУ.

Не взирая ни на что, продолжается выпуск студентов и организационная работа. В дополнение к уже существовавшим четырём факультетам в июле был сформирован архитектурный ( декан - А.В. Кузнецов ), который, впрочем, просуществовал недолго. Продолжается и практика организации специальных курсов для технического образования населения: “В МВТУ были проведены лекционным и лабораторным путём курсы для кочегаров; теперь налаживаются курсы для работ по стеклу и фарфору.” Между тем, жизнь в стране после объявления о введении коммунизма становится ещё более трудной.

Смерть, щадившая до сих пор видных работников МВТУ, собирает и здесь свой страшный урожай. Летом 1919 в Училище приходит весть о гибели профессора Гриневецкого. Один из наиболее выдающихся руководителей за всю историю Заведения умер в Екатеринодаре тридцать первого марта от сыпного тифа, осложнённого воспалением мозга вследствие недостаточного ухода.

Ему не исполнилось и сорока восьми лет.

Вскоре уходит из жизни профессор Кирш.

В сентябре погибает профессор Астров.

Продолжающие работать инженеры потрясены гибелью многих из лучших своих представителей: “ И это - уже не щепки, летящие при рубке деревянного дома; это отборный строевой лес, сваливаемый рукою хищника или рукою безумца - лес, который рос вопреки всем неблагоприятным условиям, и на месте которого теперь остаётся зияющая пустыня. Кто и когда её засадит? И что на ней вырастет?”

Успешно продолжается и борьба за “слом” высшей технической школы: “Октябрьский выпуск инженеров МВТУ был “последним”. После этого декретом отменены были государственные экзамены и прекращена выдача дипломов на звание инженера. Студенты Училища, окончившие курс и сделавшие все проекты, получают ныне просто увольнительное свидетельство, в котором отмечен лишь факт окончания ими курса в МВТУ.”

Таким безотрадным фактом почти что заканчивается хроника жизни МВТУ в последнем, уже машинописном, пятьдесят пятом номере “Вестника Политехнического Общества”. Казалось, жизнь высшей школы подходит к концу, как и жизнь многих лучших её представителей. Но, тем не менее, Училище смогло выжить, выжить вопреки всему, как об этом скажут через шесть лет в ещё почти правдивом историческом обзоре:

“...преподавательская коллегия вся оставалась на своём посту и среди тягчайших продовольственных условий, холода в Училище и своих жилищах, неурегулированной законности в первые годы революции продолжала свою работу учебную, организационную и даже научную. Несомненно, что в этом стоическом исполнении своего долга коллегией руководило желание сохранить в вихре революции ту огромную объективную культурную ценность, какую представляло Училище...”

И, несмотря ни на что, пытается вести летопись происходящих событий профессор Пётр Кондратьевич Худяков, призывая своих товарищей не отчаиваться: “Если будут и такие сведения, которые сейчас трудно будет напечатать, не надо смущаться и этим: эти данные будут до поры до времени лежать и ждать своей очереди; но собирать их необходимо, иначе мы можем лишиться и не закрепить драгоценных воспоминаний о лучших работниках...а придёт время, нам захочется отдохнуть душою, отдаваясь этим воспоминаниям...”

Страшны воспоминания эти, но могут они дать нам силы переживать трудные времена, показывая пример стойкости и преданности делу в тяжелейших условиях. Мы знаем, что Московское Высшее Техническое Училище не исчезло в 1919 году, и будет в его истории ещё множество прекрасных страниц, как будет и множество трудностей. И через все трудности пройдёт оно, не теряя чести и славы.

А завершилась хроника МВТУ времён Гражданской Войны так: “Приступлено к составлению проекта новых зданий, в которых могли бы разместиться новые факультеты Училища.”

[ ПРЕДЫДУЩИЙ ] [ ОЧЕРКИ ] [ ГЛАВНАЯ ] [ СЛЕДУЮЩИЙ ]