ОЧЕРК ДЕСЯТЫЙ

СТАБИЛЬНОСТЬ

“За всё мое время пребывания в Техническом Училище

( с 1888 до сих пор ) полиция ни разу не была в стенах ТУ,

не разгоняла сходок, не избивала студентов и прочее,

как это постоянно имело место в Московском Университете.

Профессор А.И. Сидоров, август 1917 года

Последний из исторических обзоров Московского Технического Училища, написанных инженерами с дореволюционным образованием, характеризует конец девятнадцатого века в истории Заведения как период установившегося состояния. И действительно, радикальных перемен в целях и способах проведения учебного процесса в эту эпоху, в отличие от предыдущих и последующих, не было. Однако, это вовсе не означает, что в Училище вовсе ничего не происходило. Пройдя через периоды бурных изменений, оно переживало фазу устойчивого развития, результаты которого невозможно оценить по достоинству, не принимая во внимание условия того времени.

Сын убитого в марте 1881 года царя-освободителя, сам вынужденный постоянно скрываться от террористов, Александр Третий своей главной задачей видел поддержание мира и порядка в государстве. В его правление Российская Империя не вела войн, чего никогда не было раньше, и не будет позже. Внутри же страны спокойствия добиться не удавалось. Предпринимаемые для этого меры неизбежно были направлены на искоренение вольнодумства и инакомыслия, а “героями” эпохи стали реакционеры, подобные обер-прокурору Сената Победоносцеву. Новый император, Николай Второй, и вовсе не был способен управлять даже собственной женой, не говоря уж об Империи.

Каждая эпоха призывает своих героев. В обстановке конца века вряд ли смог бы руководить Училищем пламенный реформатор - она требовала человека осторожного, но настойчивого и аккуратного. И такой человек появляется, хотя коллеги отнесутся к этому без всякого восторга.

В 1879 году тяжело заболевает Виктор Карлович Делла-Вос, которого современники справедливо называли не только первым директором, но и организатором ИМТУ. Уверившись в длительности своей болезни, шестого апреля 1880 он подаёт прошение об отставке. Директором становится профессор Иван Павлович Архипов, однако через три года он переходит на работу в Петербург, в Министерство Государственных Имуществ. Исполняющим обязанности руководителя по рекомендации И.П. Архипова назначается занимавший должность инспектора классов Иван Васильевич Аристов, что повергает профессорскую коллегию в недоумение и недовольство. Тому были причины: И.В. Аристов не был техником по образованию ( окончил с отличием математический факультет университета ), безусловно не являлся выдающимся учёным, да и в Училище появился не так давно, работая до того по большей части в гимназиях. Все были уверены, что исполнять обязанности он будет недолго, однако “для России той эпохи всё временное было наиболее прочным.”

После восьми лет исполнения обязанностей Иван Васильевич в феврале 1891 был наконец утверждён в должности и оставался в ней до 1902 года. Примечательно, что те самые профессора, которые долго надеялись заменить И.В. Аристова на “своего товарища - техника”, через пятнадцать лет после его отставки, в трудной и не располагавшей к воспоминаниям обстановке лета 1917, посвящают памяти бывшего директора практически полностью два номера “Вестника Политехнического Общества”, в которых отзываются о нём в самых восторженных тонах, особенно - сравнивая с руководителями последующими:

“Лично я считаю, что отношение к делу и дисциплина среди администрации и низшего персонала Училища при Иване Васильевиче Аристове стояли на высоте, едва ли не наибольшей по сравнению с те, что установилось после него; и даже энергии нынешнего директора Василия Игнатьевича Гриневецкого всё ещё не удалось восстановить этот сильно расшатанный после ухода Ивана Васильевича порядок.” ( профессор А.И. Сидоров ).

В конце концов общими усилиями вспоминавших была сформулирована главная особенность деятельности И.В. Аристова на посту директора: он старался всем, кому возможно, помогать и при этом никому не мешать. Будучи, безусловно, в гораздо большей степени администратором, чем преподавателем, он смог полностью избавить от необходимости заниматься бюрократической работой тех, кто к ней был или не способен, или приносил больше пользы на другом поприще. При нём каждый, желавший заниматься исключительно наукой и преподаванием, имел полную возможность себе это позволить, не отвлекаясь на организационные проблемы деятельности Училища, которые директор предпочитал решать сам, по большей части - весьма успешно. Даже об излишней тяге Ивана Васильевича к бюрократическим методам ведения дел по прошествии лет говорилось весьма уважительно: “В работе он был настолько аккуратен и внимателен, что не пропускал без своего участия, ближайшего контроля, а часто и непосредственной поверки, даже и многих мелких деталей работы.”

Не будучи человеком науки, И.В. Аристов всячески поощрял к подобной деятельности других. Одной из форм помощи учёным с его стороны было регулярное включение научных трудов в ежегодные отчёты о деятельности Училища. Дело в том, что в России того времени не было специализированных научных журналов, по причине чего число опубликованных работ даже у самых знаменитых профессоров редко превышало полтора десятка. Правда, никому не приходило тогда в голову измерять ценность учёного количеством научных трудов, тем не менее, проблема опубликования достижений стояла весьма остро.

Большой вклад внёс директор в успехи Училища на промышленных выставках, в которых оно продолжало активно участвовать. Кроме почётных наград, регулярно присуждавшихся за работы преподавателей и студентов, немаловажным результатом выставок российских был приток пожертвований от промышленников, который позволил в конце века вести интенсивное строительство. Только на рубеже столетий были построены здания для институтов механического, химического, физического, технологии волокнистых веществ, общежитие в Бригадирском переулке, третий этаж основного здания. А на окончание работ по расширению директор смог получить сто тысяч рублей даже у государства.

В то же время, будучи признанным не только в России, но и в мире в качестве одной из лучших высших инженерных школ, Императорское Московское Техническое Училище продолжало формально оставаться учреждением благотворительным и подчинялось Московскому Воспитательному Дому. Связь с прародителем, ставшая уже по большей части формальной, всё же сильно тяготила Заведение, вынужденное в том числе принимать на обучение воспитанников ВД, уровень подготовки которых был чрезвычайно низок. Более того, руководство Ведомства Учреждений Императрицы Марии проявляло недовольство новым статусом своего бывшего Ремесленного Учебного Заведения, полагая его не отвечающим задачам благотворительности. Предпринимались даже попытки обратного реформирования ИМТУ в среднее техническое учебное заведение, умножение числа которых признавалось в то время задачей более насущной, чем развитие высшего образования.

Наконец, пятого июля 1887 года появляется указ о переводе Училища в ведомство министерства просвещения. При этом в Воспитательном Доме продолжилось обучение ремёслам в соответствии с задачами благотворительными, от решения которых Училище давно отдалилось. Радость освобождения на время оставила без должного внимания одну маленькую проблему, впрочем, быстро о себе напомнившую. Избавившись от опеки Ведомства Учреждений Императрицы, ИМТУ одновременно “избавилось” и от денег, которые ежегодно отводились на его содержание. Собственные заработки Заведения далеко не покрывали все его нужды, а новое начальство не слишком желало брать на себя дополнительные ( и немалые ) расходы. Поиском денег прошлось заняться директору, который смог с одной стороны добиться большего финансирования государственного, а с другой - привлечь множество частных пожертвований, как небольших, так и очень крупных ( к примеру, сто тысяч рублей на постройку института механической технологии волокнистых веществ от вдовы Тимофея Морозова ). Не все жертвователи, разумеется, были столь богаты, как Морозовы, однако подобная благотворительность стала почётной, в результате чего в Училище выплачивалось несколько десятков частных стипендий, дарились деньги на закупку оборудования и других необходимых вещей.

Не оставляли Заведение и потрясения вполне бюрократические. В 1887-1888 годах в нём работала назначенная свыше специальная комиссия для разработки вопросов о будущем преобразовании Училища и о выработке нового Устава и штатов. Председатель комиссии Я.И. Вайнберг, по оценке профессоров - “престарелый дилетант-техник”, очень хотел сам сделаться директором ИМТУ, для чего всячески пытался доказать, что оно совершенно неправильно устроено и чрезвычайно плохо работает.

Деятельность комиссии совпала по времени с возникшим в даже Русском Техническом Обществе мнением о том, что высшего технического образования в России слишком много. К примеру, секретарь Общества Е.Н. Андреев в своём докладе членам РТО, посвящённом образованию мастеров говорил: “Наше общество, с самого своего учреждения обратив внимание на техническое образование, совершенно правильно поняло, что ему нечего заботиться об учреждении заведений для высшего технического образования, что таких заведений, может быть, даже слишком много...”

Так, в конце восьмидесятых годов девятнадцатого века, над Училищем неожиданно встала вполне реальная угроза закрытия. Однако, не зря его директор был славен своим бюрократизмом. Сначала он смог сам войти в состав комиссии, а затем, постепенно но неуклонно, добился прекращения её деятельности.

Вопрос о радикальном преобразовании ( обратно в среднюю техническую школу ) с повестки дня был снят. Тем не менее, все достижения предыдущих лет сохранить не удалось. Шестого июня 1894 года утверждается новый Устав ИМТУ, который, по сравнению с предыдущим, был явным шагом назад с точки зрения прав высшей школы. Отныне в ведение Учебного Комитета остаются только приёмные и переводные экзамены, рассмотрение полугодичных отчётов по учебной части и рассмотрение сочинений, предлагаемых к печатанью от имени или за счёт Училища.

Попытки задушить на корню любые проявления свободы даже в мыслях, не говоря уже о действиях, приведут в конце концов к революции 1905 года, а в высшей школе вызовут множество беспорядков, которые достигнут максимума в 1899-1900 годах. Многие студенты будут подвергаться арестам и административным ссылкам, что для воспитанников, к примеру, Московского Университета, будет означать невозможность продолжения образования. И в это же самое время знаменитый своим бюрократизмом, религиозностью и любовью покрасоваться в генеральском мундире директор ИМТУ Аристов “...никогда не противодействовал поступлению в Училище тех студентов, которые отбыли, например, административную ссылку “по делам политическим”, и не мешал Совету оказывать этим лицам возможные льготы по зачётам сданных ими перед арестами экзаменов, репетиций, проектов и проч.”

Вообще, студенты директора любили, поскольку относился он к ним по-отечески: старался, где возможно, помогать и прощал различные маленькие слабости. Так, один из воспитанников, страдавший несколько повышенной тягой к спиртному, неоднократно взбирался на качающееся коромысло Уаттовской машины и оглашал помещение песнями. Будучи в своём роде знаменитостью, он, тем не менее, курс в конце концов окончил, подвергаясь время от времени увещеваниям со стороны директора. Не пресекал Иван Васильевич и привычку студентов, защитивших дипломы, уставлять скульптурную группу на фронтоне здания пустыми пивными бутылками. В то же время возникавшие у студентов серьёзные проблемы он старался помочь разрешить: к примеру, многим выпускникам содействовал в устройстве на работу.

“Установившееся состояние”, однако, не могло продолжаться бесконечно. Начало века поставило перед Училищем новые задачи, которые оно не торопилось решать. Период стабильности затянулся и начал всё более походить на застой. Сложившаяся номенклатура выпускаемых специалистов не удовлетворяла уже требованиям бурно развивавшейся промышленности, которой нужны были инженеры гораздо большего числа специальностей, чем предлагало в то время ИМТУ. Да и количество выпускников явно было недостаточным. Тем не менее, авторитет Заведения был как всегда высок. И главной причиной тому был профессиональный уровень специалистов, его оканчивавших: “Работая на ответственных постах в промышленности, выпускники МВТУ пользовались в России в былое время большой славой как деятельные инженеры на любом производственном посту, как проектировщики, как опытные и непревзойдённые строители металлических конструкций, как организаторы производств и как работники по профессионально-техническому образованию.”

На третьем всероссийском съезде по техническому и профессиональному образованию в 1903 году особой экспертной комиссией Императорское Московское Техническое Училище было признано лучшим из российских высших технических учебных заведений по преподаванию машиностроения, что, собственно, и можно считать итогом периода стабильности. Несмотря на очередное признание, было ясно, что Училище нуждается в серьёзном реформировании.

Как это часто происходило в истории Заведения, смена эпох в жизни страны совпала со сменой руководителя. Десятого июля 1902 года Иван Васильевич Аристов был уволен от службы по прошению за выслугой лет. Директором ИМТУ назначается профессор механической технологии волокнистых веществ Семён Андреевич Фёдоров. Реформы, однако, начнутся не сразу, а только через три года, во время первой русской Революции. Спокойный же период конца восьмидесятых, удаляясь в прошлое, всё больше станет вспоминаться как былинный золотой век, возврата к которому никогда не будет.

[ ПРЕДЫДУЩИЙ ] [ ОЧЕРКИ ] [ ГЛАВНАЯ ] [ СЛЕДУЮЩИЙ ]